Ты, наверное, уже в курсе, что главный киногвоздь сезона – это «Самый лучший фильм» от «ТНТ» и Comedy Club и что главную роль в нем исполнил известный тебе Бульдог. Сейчас он залезет на табуретку и расскажет обо всем по порядку.

Итак, почему ты – Бульдог?
Есть две версии. Первая: это потому, что я лучший друг человека. Вторая: после того как я покинул квн, я пошел работать виджеем на музыкальном канале. И мне сказали: «Гарик Харламов – мало кто запомнит. Нужна фишка. Ты будешь Бульдог!» Потому что по задумке я был злым ведущим.

А в Comedy Club без кличек вообще не брали?
Мы когда собрались в первый раз, Мартиросян говорит: «Давайте всем клички придумаем, чтобы было веселее». Я уже был Бульдогом. Батрутдинов, с которым мы в паре работали, сказал: «Раз ты животное, я буду растением». Так он стал Каштаном. Ну и пошло: Снежок Воля. Тимур Родригес.

К тебе пристают насчет родства с хоккеистом?
Это раньше часто было. Когда в Штаты уезжал, пограничник злобно так говорил: «Вслед за папой? Всей семьей решили?» У Харламова тогда как раз сын эмигрировал, известная история... Но в моем случае – нет, просто однофамильцы.

Давай уж тогда напомним читателям вехи твоей непростой биографии.
Да уж, непростой. В 94-м году, в четырнадцать лет, я уехал из Москвы к отцу в США, в Чикаго. Там пошел в школу. На лето меня отправили в театральный лагерь Харрент. Я был единственным русским и в первый год практически не говорил по-английски. Там ставили мюзиклы, и мне давали проходные роли типа привидений. Нашим мастером был Билли Зейн, который играл в «Титанике», в «Мумии»… Хороший мужик. Он почему-то выделял меня – может, из-за моего экзотического происхождения. Это были девяностые, и американцы еще так крепко верили, что пресловутые медведи у нас ходят по улицам, что я сам скоро начал сомневаться, что они не ходят. Каждый год я ездил туда, выучил английский. Мне уже давали серьезные роли, я пел, танцевал. Потом мне стукнуло восемнадцать, и, поскольку мама оставалась здесь с двумя моими сестрами, я вернулся. Это был кошмар. Первым делом меня прямо в аэропорту кинули на пятьсот долларов, которые я привез. А я уже был сформированным чикагским тинейджером. Я уже думал по-английски. У меня тут не было никаких знакомых. У меня даже аттестата не было. Мне взяли учителей по русскому, математике. Я, кстати, до сих пор пишу с ошибками. Спасибо брату Ване: он пошел в Институт управления и взял меня с собой. Мы договорились, что он будет за меня сдавать математику, а я за него – английский. Так я поступил. От английского меня освободили навсегда, потому что первое, что я сделал, я поругался с учительницей. Сказал, что она неправильно говорит. В учебе я сильно отставал, но помогла театральная подготовка. Мы стали с ребятами играть в студенческом театре миниатюр. Потом я попал в команду КВН. Команда стала чемпионом вуза, я начал писать шутки. Потом мы стали чемпионами Москвы. Я попал в высшую лигу, в телевизор и, наконец, легионером в команду МГУ.

Легионером! Я смотрю, КВН – это серьезная индустрия.
Ты что, это огромная организация! Как большой спорт. В каждом городе СНГ есть своя лига. В каждой лиге есть команд двадцать. Те, кто попадает в финал, в телевизор, становятся настоящими звездами. По крайней мере, в студенческой среде. Для меня КВН стал огромной школой, но в какой-то момент я понял, что пора заканчивать. Я уже не был ни студентом, ни находчивым и ни веселым. (Смеется.) Я ушел на музыкальный телеканал. Галыгин и Мартиросян тоже ушли из КВН. Но все равно нам хотелось работать вместе, продолжать заниматься юмором. Поэтому совершенно логично, что мы все встретились на сцене Comedy Club.

В классическом американском stand-up comedy, которым вы вдохновлялись, обязательным элементом является переругивание со зрителями. У вас с этим как-то слабо.
Stand-up comedy – камерный жанр, для небольшого зала. И когда мы начинали это, действительно был андеграунд, в зале было человек триста, элита ходила на шоу, где ругаются матом! Общение со зрителями шло довольно бурное. Сейчас, конечно, аудитория сильно расширилась. Мы сами себя слышим еле-еле.

Как ты, кстати, относишься к такому легкому средству достижения популярности, как мат и шутки ниже пояса?
Я всегда говорю, что из песни слова не выкинешь. Чем ближе к правде ты шутишь, тем смешнее. Мы не вставляем «жопы» только ради «жоп», но там, где она нужна, другое не сработает. Я стараюсь использовать это оружие точечно.

Ты сам сочиняешь репризы?
Конечно. То, что мы делаем с Мартиросяном или Батрутдиновым, мы сочиняем только сами.

Наверное, тяжкое бремя – быть шутником. Все ждут, что ты сейчас войдешь и пошутишь.
Да, когда приходишь в компанию малознакомых людей, все сидят и ждут. И очень сильно обламываются. Потому что, когда мне говорят «пошути», меня вырубает, я не могу даже слова сказать. Это нормальная реакция. Про Высоцкого есть байка. Как-то в компании к нему пристал незнакомый мужик: «Володя, сыграй!» Высоцкий говорит: «Ты кто по профессии, мужик?» – «Я строитель». – «Тогда ты строй!» Когда ты круглосуточно чем-то занимаешься, на отдыхе хочется отдыхать.

Ты стал мрачнее с тех пор, как превратился в профессионала?
Есть такой момент. Для меня сейчас главное – добраться до дома. А телевизор я перестал смотреть в принципе.

П ереходим к вашему «Самому лучшему фильму». Как в фильме появился Джигарханян?
Совершенно случайно. Звезды сошлись. Предыстория такова. В «Камеди» есть несколько людей-основателей, которые почему-то предпочитают оставаться за кадром. Когда-то Артак Гаспарян, который стоял у истоков Comedy Club, сказал мне: давай делать кинопародию в духе Цукеров. Я тоже загорелся, поверил в эту идею. Сценарий писали Артак Гаспарян, Джавид Курбанов, Александр Онипко, Артур «Чип» Тумасян, который, к сожалению, погиб в авиакатастрофе в Сочи в 2006-м, и я. Уже тогда мы знали, что я буду играть, Мишка Галустян будет. По сценарию у нас был Бог. Мы хотели позвать кого-то из старой гвардии, но Джигарханян – это было слишком смело, мы о нем и не мечтали. Кто мы такие? В какой-то из дней мы сидели на «Мосфильме» – и вдруг Армен Борисович заходит сам. Ребята, говорит, я прочитал сценарий, я согласен, если вы не против. Ну мы языки все поглотали, не поверили собственному счастью.

Его не смутили ваши шуточки?
Ты что, он идет в ногу со временем! Там, конечно, есть некоторые скабрезности, не без них. Но он сказал: «Я понимаю, что на дворе 2007 год, что ж теперь поделаешь...»

Итак, вы продолжили традицию американских кинопародий...
Согласен, жанр кинопародии придумали не мы, а братья Цукеры с Абрахамсом. Но для нашей страны это все равно оригинально и ново. Ведь в «Самом лучшем фильме» пародии только на наше кино. В конце концов, кто-то должен был это сделать первым! (Смеется.) Пойми, мы не претендуем на «Оскар» или там на «Нику» – мы просто сняли стебный фильм, такой, чтобы пойти в кинотеатр, взять попкорна и два часа посмеяться. Но честно, я думаю, что у нас получился очень смешной фильм! Если взять все комедии, которые существуют сейчас на рынке, я не могу сравнить ни с одной. Тем более что комедий у нас фактически нет. Сейчас мы уже набрали материала на сиквел «Самый лучший фильм-2».

Твой герой находит Настю – героиню нашей обложки Лену Великанову. А ты как сам? Волк-одиночка?
Нет, я нет. Есть девушка, два года мы вместе, планы грандиозные.

Вам предстоитиспытание, ведь ты становишься всенародным любимцем.
Юля привыкла к этой истории. Мне повезло с ней, с адекватным человеком. Я, если кто не в курсе, жил со Светой Светиковой в разгар «Метро» и «Нотр-Дам де Пари». Жить вместе очень тяжело. Начинается ревность: твои поклонники, мои поклонники… Мне повезло.
Я прихожу домой – и попадаю в зону спокойствия. Вот Галустян вообще взял и женился. Молодец! Хотя половина женского населения в трауре.

Ты познал в свои двадцать семь славу,богатство, успех. Чего дальше хотеть?
Живя в Москве, эту проблему решаешь легко. Я заморочился покупкой квартиры, а цены на жилье тут такие, что быстренько богатство превращают обратно в нищету. За эти же деньги в Беверли-Хиллз можно купить огромный дом с бассейном! А в философском плане... Мы как раз говорили с Джигарханяном об этом. Вот я сейчас и в кино, и в рекламе, и в реалити-шоу, и в театре, и пытаюсь петь. Мне интересно пробовать себя в новом, экспериментировать. И я спросил у него: а потом не будет разочарования, что ты везде уже был? Он сказал: «В жизни столько всего интересного, что, когда ты все уже попробуешь, тебе будет столько лет, сколько мне, и тебе захочется просто отдохнуть. И посмотри при этом, где я нахожусь». А мы находились на съемочной площадке. Мудрейший человек!

Какие еще эксперименты, кроме творческих ты практикуешь?
Я человек непьющий, если ты об этом. Во времена КВН столько попил – чуть не довел себя до больничной койки! Это я после Америки дорвался, там ведь до двадцати одного года нельзя... Так что теперь только творчество!

И традиционный вопрос. Вспомни два поступка: тот, которого ты больше всего стыдишься, и тот, которым гордишься.
Самый ужасный поступок был в школе. У меня первого появился «Фотошоп», еще черно-белый. Я отсканировал фото директрисы и физика, которых очень не любил, и вставил их лица в порнокартинку. Получилось, что физик писает на директрису. Распечатал все это на принтере, не поленился, пришел пораньше и развесил все это по школе. Написал: «С 1 апреля!» И меня, видимо, кто-то заложил. Вызывают к директору, у нее лежит стопочка этих фотографий. Красная директриса, физик с таким лицом, что казалось, он снесет мне голову. Она дрожащими руками показывает на эти фотографии и говорит: «Харламов, это ты?» А я сказал: «Нет, это вы». И меня выгнали с треском. Но мне стыдно за это до сих пор. А поступок, которым я горжусь, – это наш фильм. На него потрачено три года жизни. Даже если не будет грандиозного успеха, я буду гордиться. Мог ли я лет пять назад студентом мечтать оказаться в одном фильме с Джигарханяном! И больше всего радует, что Армен Борисович говорил тот текст, который написали мы.



Любимый фильм: "Амазонки на Луне"

Любимый режиссер: Братья Цукеры

Любимый актер: Персонажи South Park

Любимая книга: "Игра в бисер"

Любимый город: Москва

Любимый музыкант: Эл Джаро

Любимая машина: Mercedes 100